Каталог мемуаров
архива общества "Мемориал"

Автор: Благовещенский Андрей Борисович

Название: Свидетельство памяти: Воспоминания

Сведения об издании: Глава «О Благовещенских (семейное предание)» опубликована как: «Моя память. Приложение 1. Семейные корни» на портале Proza.ru (2006)

Аннотация: { } — цифры между фигурными скобками означают номер страницы в оригинале аннотируемого материала
Раннее детство Андрея Благовещенского (? – 2009, далее А. Б.) было безоблачным. Мать из интеллигентной еврейской семь, отец из интеллигентной русской, оба владеют несколькими языками. Работают переводчиками в Грозном, Североуральске, потом на строящемся тракторном заводе в Сталинграде, куда в 1934 году забирают родителей матери и своего маленького сына. Вполне приличные две комнаты в так называемом «профессорском» доме, прикреплены к «Инснабу», то есть продукты получают там же, где приглашенные американские специалисты. Родители и бабушка (рано умершего дедушку внук почти не помнит) души не чают в мальчике, много им занимаются, тот рано начинает читать. Возят ребенка и к другой бабушке в Ленинград, там у него двоюродные братья, любимые тетя с дядей. По работе дядю надолго переводят под Москву, потом в Сталинград, где семьи общаются еще теснее. Основная масса иностранных специалистов уезжает, и отца переводят на должность юрисконсульта, а мать переходит в школу, работает учительницей немецкого. Идут первые посадки – забирают соседа, австрийского коммуниста Эстерле, которого позже, видимо, выдают гестапо. Чтобы как-то помочь, родители А. Б. берут его жену к себе домработницей, но скоро арестовывают и ее, а их мальчика отправляют в детский дом {11}. Стали пропадать и другие знакомые, друзья. «Было ясно, что чаша сия скорее всего не минует и нас». 4 марта 1938 г. забирают отца{12}, обвиняют в шпионаже в пользу Германии. На допросах бьют, но он ничего не подписывает, и дело отправляют на доследование. По мнению автора, спасло отца то, что подоспел пакт Риббентропа-Молотова, и обвинение в шпионаже в пользу дружественной страны потеряло смысл {1}. Приговор оказался на удивление мягким – по статье 58-10 три года ИТЛ. А так как отец успел провести в тюрьме 26 месяцев, в лагере он отсидел не полный год и вышел в марте 1941 г. В Сталинграде оставаться ему было нельзя, и летом, когда стало ясно, что война – это надолго, родители решили, что лучше пережить ее где-нибудь в деревне. По возрасту отец призыву еще не подлежал, поэтому, получив место учителя в деревенской школе, отправился туда с сыном, имея в виду потом перевезти жену с тещей. Пока не начался учебный год А. Б. и отец работают в колхозе, а в середине сентября мужчин мобилизуют на выполнение работ для нужд армии. Мальчик живет один, ходит в школу (5 класс) и ждет отца, но 27 октября приходит известие, что все мобилизованные призваны в армию {23}. А. Б. возвращается в Сталинград. Жизнь идет в общем обычная, но все труднее с продуктами, из города выселяют всех русских немцев {26}. Военная часть отца до весны базировалась недалеко от Сталинграда, и он пару раз приезжал к семье. Летом от него пришло два письма, последние – осенью: он сгинул в Харьковском котле. Меж тем А. Б., пропустивший когда-то по болезни первый класс, готовится к экзаменам за шестой класс, чтобы перескочить в седьмой. Первый был назначен на 25 августа, но 23-го их район неожиданно оказался в 4-5 км от фронта. Вернулись женщины с земляных работ, немцы, заняв эти укрепления, их отпустили. Власть бездействовала, жители разоряли магазины и склады. Бомбежки заставляют А. Б. с мамой и бабушкой перебраться в подвал. Ранение при взрыве получает друг А. Б. – Игорь Эккерт{34}. Единственный источник информации – листовки, которые сбрасывают немецкие самолеты. Оттуда, в частности, А. Б. узнает о сталинском приказе «Ни шагу назад». Поскольку разговоры об эвакуации власть пресекала как пораженческие, за Волгу люди стали уходить, когда фронт уже приблизился к самому городу. У А. Б. с мамой на руках старая бабушка, так что уйти они не могут. Еды нет, размачивают найденное в одном из подвалов зерно и пропускают его через мясорубку, за водой по ночам ходят на Волгу. В начале октября интенсивность обстрелов стала такой, что из подвала нельзя было высунуться. Но и в подвале не убереглись 14-го от взрыва погибает бабушка, а А. Б. тяжело ранен – одна нога сломана, из другой вырван кусок мяса. Мама, к счастью, в это время находилась в соседнем убежище. Ночью мальчика перенесли в подвал другого дома, а утром туда уже наведались немцы, проверяли, не прячутся ли советские солдаты. На следующий день немецкий фельдшер наложил на ногу А. Б. шины и, судя по результатам, сделал это профессионально {40}. Гражданским лицам приписывают покинуть данный район, но в подвале много раненых, которых некому транспортировать. Мама на пару с такой же прекрасно владеющей немецким пожилой женщиной составляют обращение к коменданту, и тот присылает в подвал нескольких военнопленных без охраны, которые переносят раненных подальше от Волги, в более спокойный район. Там немцы проверили паспорта, но у мамы, к счастью, в графе «национальность» стояло «русская», а не «еврейка» в свое время паспортистка, проставляя там фамилию мужа, автоматически внесла и его национальность, затевать же оформление по новой поленилась. Через две недели гражданским приказывают покинуть и этот район. Немецкий шофер за пару обручальных колец подвозит всю группу почти до Калача-на-Дону. Там раненых помещают в лечебницу для раненных гражданских лиц – лечить почти не лечат, но кормят. 17 ноября всех переправляют в Чир, местные в свои дома не пускают, и мама обращается (снова помогает немецкий) к местному коменданту. Тот проявляет удивительное благородство – раненых размещает в занятом им доме, а лежачих – А. Б. и Марусю Пактовскую прямо в своей комнате. 22-го Кёльнер «откуда-то вытащил и поставил на подоконник две буханки хлеба и две бутылки вина. Маме сказал: «Я сейчас ухожу. Через полчаса тут будут ваши солдаты. Выпейте за их здоровье». И вышел из дома. <…> Вскоре за окнами прошли цепи наших солдат» {43}. Отступая, немцы не успели вывезти с Чиры свои склады, и народ тащил оттуда все: хлеб, масло, сыр, консервы, сигареты, одеяла, военную форму. Во вторую половину декабря маму определили при штабе переводчиком, а А. Б. отправили в госпиталь. В Камышине он лежит с ранеными, учится ходить на костылях, через две недели его перевозят в Саратов в одну из городских больниц. Весной А. Б. выписывают, и он по чьему-то совету едет в село Елань, там работает счетоводом в МТС, отношение к нему самое теплое. Меж тем приходит письмо от матери: переводчицей ее не взяли, и она осталась в Чире. А. Б. возвращается к ней, а осенью они перебираются в Сталинград – маму взяли преподавательницей английского в вернувшийся из эвакуации мединститут. Школы еще не работают, и А. Б. устраивается препаратором на кафедру физики того же института. Весной 1944 г. в Сталинград ненадолго приезжает по делам бабушка Гали Серединой. Эта семья до войны жила неподалеку, и А. Б. дружил с Галей. У них возобновляется переписка (в 1947 г. они встретились и уже больше не разлучались). В конце лета 1944 г. А. Б. сдал экзамены за 6, 7 и 8 классы и перешел в 9-ый. Любимый предмет – физика, главное увлечение – радиотехника. Класс дружный, хорошие учителя. В конце мая 1945 г. близкий друг А. Б., Дима Грюнберг, и его мама получают письмо из Бухенвальда (шло он через Париж) – жив, участвовал в антифашистском подполье, жду отправки на родину {58}. Следующее письмо пришло очень не скоро и уже из советского лагеря. 4 октября, вернувшись из школы, А. Б. узнает, что мать арестована. Дважды следователь допрашивал А. Б., требовал подробного рассказа о жизни под немцами. В конце зимы состоялся суд, маму приговаривают к 8 годам ИТЛ за антисоветскую агитацию (58-10), после суда сыну разрешают проводить мать до ворот тюрьмы {60}. Ни с чем, кроме помощи и сочувствия, А. Б. не сталкивается. В 1946 он оканчивает школу с золотой медалью и отправляет документы в МГУ. Перед отъездом его навещает приехавший по делам в Сталинград лагерный врач Дакинявичус, он привозит письмо от матери, в нем почему-то треть текста замазана. Как потом выяснилось, из-за этого стукача матери добавили 10 лет, а к А. Б. он приехал по заданию органов, которые интересовались сыном «врага народа». Хотя золотая медаль давало право поступить в любой вуз, МГУ, не объясняя причин, документы вернул. А. Б. поступает в МХТИ им. Менделеева, однако поздней осенью ему отказали во временной прописке, и столицу пришлось покинуть. Дальше был филфак педагогического института, красный диплом, распределение в сельскую школу. Там к преподавателю литературы и русского языка стали обращаться за помощью учителя физики. ОблРОНО предложило А. Б. вести этот предмет. «Окончилось все тем, что я на пенсию вышел с должности заведующего лабораторией в НИИ геофизики».
В воспоминания включены три помещенные в конце тетради короткие главы:
1. О Благовещенских (семейное предание)
Автор прослеживает генеалогическое дерево по отцовской линии, рассказывает о своем прадеде Петре Афанасьевиче Благовещенском, который был духовником императора Александра III, о деде, Сергее Петровиче – действительном статским советником, расстрелянным большевиками в 1925 г.
2. Начало войны и Ленинградская блокада
Двоюродный брат А. Г. Сергей Петрович Розов рассказывает, как война застала его с матерью и двоюродным братом в городе Валдае и как мучительно они добирались до Ленинграда. Голод уносит сначала бабушку, потом отца. В январе 1942 г. соседка, работавшая в больнице медсестрой, кладет туда Сергея с двоюродным братом, выдав их за случайно найденных на улице бездомных. Хотя детей целый месяц подкармливали, к концу зимы они стали доходить, умерла сестра матери, тетя Лиля. Весной стало чуть легче, карточки на уже умерших родных как-то поддерживали семью, к тому же детей прикрепляют к столовой. Осенью Сережа начал ходить в школу, а 28 декабря за мамой и ее сестрой пришли НКВДешники, детей они отправляют в спецприемник-распределитель.
3. Про бычка (В спецдетдоме для детей «врагов народа»)
В детдоме Боре Славитскому (двоюродный брат А. Б.) поручили возить воду. Рано утром он запрягал быка и ехал на речку. Как-то ему пришлось заночевать в степи. Он распряг быка, спутал его, но видно плохо, и утром скотину не обнаружил. Испугался ужасно, долго искал и, найдя, от радости «даже поцеловал этого гнусного Ваську в его добродушную, мягкую морду».
В тетрадь включено фотоприложение: семейный фотоальбом.

УПОМЯНУТЫЕ ИМЕНА:
Благовещенский Борис Сергеевич отец А. Б.
Благовещенская (Середина) Галина Ивановна жена А. Б.
Благовещенская Мария Митрофановна бабушка А. Б.
Благовещенская (Педруль) Татьяна Осиповна мать А. Б.
Грудницкая Александра Николаевна родственница жены А. Б. {22}
Грюнберг Дмитрий Стефанович друг А. Б. {53}
Дакивяничус – з/к, затем вольнонаемный врач в лагере, где сидела мать А. Г., стукач {61}
Зверева Галина Ивановна школьная подруга (потом жена) А. Б. {26}
Карась доносчица, сотрудница матери А. Г. {60}
Кёрнер немецкий комендант в районе станции Чир {43}
Литман ст. лейтенанат, следователь, вел дело отца А. Б. {17}
Пактовская Мария Леонидовна {40}
Пактовская Ольга Петровна {40}
Педруль Мария Семеновна бабушка А. Б.
Розова Варвара Сергеевна – сестра отца А. Б.
Розов Сергей Петрович двоюродный брат А. Б.
Рунцов Николай дальний родственник жены А. Б. {22}
Славнитский Борис двоюродный брат А. Б.
Славнитский Михаил двоюродный брат А. Б. {68}
Эккерт Игорь друг А. Б., жил в том же сталинградском доме {34}
Эстерле Гарик сын австрийского коммуниста, друг А. Б. {11}
Шютте немецкий комендант Нижнего поселка (Сталинград ) {40}

А. Щербаков

Место создания: Москва

Дата создания: 2005

Объем: 40 л.

Вид текста: распечатка компьютерного набора, сброшюрованная, с рукописной правкой

Архивный номер: 2-8-27