Каталог мемуаров
архива общества "Мемориал"

Автор: Кровицкий Юрий Григорьевич

Название: Начало семейной хроники: Часть 1

Сведения об издании: Часть этих воспоминаний, а также довоенные письма старшего брата Кровицкого использует своей книге писатель А. Я. Вульф (Родом из «Красного городка»: Повествование в письмах : [О воспитателях и воспитанниках Сарат. дет. дома] / Александр Вольф, 253,[2] с. ил. 16 см, М. Педагогика 1991)

Аннотация: { } — цифры между фигурными скобками означают номер страницы в оригинале аннотируемого материала
В этой рукописи, весьма объемной, три раздела. Первый – рассказ о детстве {1-61} с включенными сюда двумя главами о жизненном пути расстрелянного в 1937-м отца {23-36} и тогда же репрессированной матери {42-61}. Второй раздел – жизнь в детском доме {62-110}; Юрий Кровицкий и его старший брат Борис были туда помещены сразу после ареста матери. В этот же раздел включена глава с подробным рассказом о брате {83-102}, погибшем на фронте. Третий, главный, раздел – война и жизнь на передовой {110-188}. Рукопись Ю. К. изобилует деталями, но в этом разделе они особенно яркие, и прежде всего те, которые отражают быт на передовой.
Автор (далее Ю. К.) родился 2 сентября 1926 г. в г. Вятка. Отец, Кровицкий Григорий Аркадьевич, происходил из еврейской семьи. Прадед его, прослужив 25 лет в армии, получил право селиться вне черты оседлости {23} и обосновался в Санкт-Петербурге. Поэтому отец Ю. К. родился (1901 г.) в этом городе, в нем учился в реальном училище, отсюда ушел в 1919 г. в Красную армию. Дальнейший путь отца – партийная работа. За плечами у него был лишь один год учебы в Институте красной профессуры, но коллеги считали его человеком образованным – здесь главную роль сыграло самообразование {28}. Мать Ю. К., Аполлония Антоновна Кровицкая (Лаврен), родилась в г. Паневежисе в 1901 г. в большой крестьянской литовской семье, которую в годы Первой мировой и революции раскидало по миру. Так Аполлония оказала в Петербурге, а потом в Котельничах, где и встретила Кровицкого {44}. В партию она вступила в 1925 г., в 1931 г. окончила Академию Коммунистического воспитания по специальности «библиотечное дело».
Первые воспоминания Ю. К. о Москве, куда отца в 1928 году перевели из Вятки. Описание московского быта: партмаксимум, скудность, плохое питание, карточки. Но детство при этом счастливое: дружная семья, няня, ставшая по сути бабушкой, служебная дача. Да и жилплощадь у Кровицких была по тому времени роскошная – не коммуналка, а отдельная квартира, купленная в кооперативе, который в конце 30-х был упразднен.
В 1932 г. отца переводят в тогдашнюю столицу Украины Харьков, а в 1934 г. – в новую столицу, Киев, на довольно высокую должность в республиканском ЦК ВКП(б). Быт уже совсем другой: партийных функционеров селят в хороших квартирах, они пользуются служебными машинами, закрытыми распределителями, дачами в закрытых поселках, пансионатами, санаториями. Так, детей Кровицких три раза направляли в санатории: под Киев, в Одессу и вместе с родителями – в Гагры {21}.
Отца арестовали 20 (по документам 24) декабря 1936 г. и этапировали в Москву. В деле отца, с которым Ю. К. удалось, затратив в конце 1980-х неимоверные усилия, ознакомиться {31, 35}, имеется протокол всего одного допроса от 04.01.1937 г. и очной ставки с «сознавшимися» от 26.01.1937. Обвинение: участие в право-левацкой группировке, ставившей своей задачей свержение и уничтожение руководства Украины. Отец не признал обвинений ни на следствии, ни на суде. Смертный приговор вынесла Военная Коллегия Верховного Суда СССР 9 марта 1937 г. {34}. В этот же день он был приведен в исполнение. Жене, естественно, сообщили, что муж получил десять лет заключения без права переписки. Когда в 1956 г. отец был реабилитирован, в выданном семье свидетельстве {30} значилось, что Кровицкий скончался от воспаления легких.
Мать с детьми выселили из квартиры через несколько дней после ареста отца. Промаявшись в пригороде месяц, семья перебралась в Москву и заняла комнату в той самой кооперативной квартире, которая, что удивительно, все еще оставалась их собственностью {37}. Мать перебивалась случайными заработками, сыновья продавали букинистам остатки библиотеки. В ночь на 23 октября 1937 г. мама была арестована, а дети отправлены в спецприемник НКВД в Даниловском монастыре {41}. Кровицкая, по ее рассказам, прошла всего через один допрос, «тройка» ее судила заочно, и заключенной просто предъявили приговор: 8 лет ИТЛ как ЧСИР. В первых числах ноября ее этапировали в поселок Яя Томской области {47} в Северо-Кузбасский ИТЛ. Через год в середине зимы кто-то доносит на Кровицкую, что та якобы готовит восстание, и ее на три месяца переводят в Томскую тюрьму, отличавшуюся особо тяжелыми условиями {48}. Голод, непосильная работа в лагере, двое сыновей на фронте – все это подрывает здоровье матери. Поддержала ее подруга – помогла перейти в сельхозбригаду, где хотя бы можно было поддержать себя витаминами {48}. Освободили мать в 1946-м, но вывезти ее из Яя автору – офицеру-фронтовику удалось только в январе 1947 г. {50}. Путешествие это, подробно описанное, было не просто тяжелым, а тяжелым в квадрате {51}. Обосновались в белорусской деревне Иконки, рядом с которой стояла часть, где служил Ю. К.; в апреле 1947 г. перевод в Калининград. Жить здесь бывшая заключенная не имела права, однако, подделав паспорт, прописалась у сына {53}. Автор подробно рассказывает о послелагерной жизни матери, относительно благополучной, и возвращается снова в 1937 г.
В начале ноября братьев из спецприемника переводят в детский дом «Красный городок»{63}, занимавший здания бывшего женского монастыря в г. Саратове, точнее в Энгельсе, расположенном на другом берегу Волги. Состав: 500 детей, лишившихся родителей в основном в голодные 1930-е, и 50 детей репрессированных. Отношение к ним у воспитателей было самое доброе. Да и условия по тем временам хорошие. Учились воспитанники в обычной городской школе, в детдоме получали профессии в мастерских (выпускали изделия для собственных нужд и на продажу), занимались в разнообразных художественных кружках, посещали кино и театры. Был и любимый всеми летний лагерь с подсобным хозяйством. По окончании семилетки основную массу воспитанников переводили в школы фабрично-заводского ученичества (ФЗУ), самых слабых – прямо на производство, а сильных – в техникумы, спецучилища. Отличникам давали возможность закончить десятилетку. Борис получил аттестат зрелости в 1940-м и поступил в Ленинградский институт инженеров водного транспорта. Но безденежье, а возможно и проснувшаяся нелюбовь к выбранной профессии, заставили его после первого семестра вернуться в детдом, где его взяли воспитателем. А 2 июля Ю. К. уже проводил брата на фронт {82}. Через три недели тяжелейшее ранение, пять месяцев по госпиталям, и снова на фронт. В июле 1943 Бориса направляют в училище – офицерские погоны и снова фронт. Погиб он за десять дней до конца войны. Письма, которые Борис регулярно писал сидящей в лагере матери, охватывают и весь период войны. Не случайно этот фронтовой цикл лег в основу повести А. Я. Вульфа «А до победы осталось полшага» (Из книги: Звезда над передовой / А. Я. Вольф. – Москва : Молодая гвардия, 1987. – 268 с.). Получал от Бориса письма с фронта и Ю. К. С первых дней войны он и все старшие детдомовцев стали по сути рабочими Саратовского завода «Комбайн», выпускавшего истребители ЯК – в три смены изготавливали детали в своей мастерской {103}. В январе 1942 Ю. К. был направлен на курсы инструкторов истребителей танков {104}. Учили там плохо, а условия мало отличались от гулаговских. С начала марта снова трехсменная работа в детдомовской мастерской. Исправив в метрике год рождения с 1926 на 1925, Ю. К. был в самом начале 1943 г. призван в армию{108}. Чуть больше месяца в запасном полку, и направление в артиллерийское училище, расположенное в том же Энгельсе {111}. Вместо положенных двух лет, курс сокращен до 6 месяцев, учеба и работа на износ (масса сил тратилась на уход за лошадьми), но при этом хорошая обстановка, к тому же детдом подкармливал бывшего своего воспитанника. В октябре новоиспеченного младшего лейтенанта Ю. К. направляют в резервный офицерский полк и оттуда на Калининский фронт. По дорогое самовольно задерживается в Москве, чудом избегнув ареста {123}. Начал Ю. К. свой фронтовой путь 7 марта 1944 г. в 916 артиллерийском полку 348 стрелковой дивизии, в нем провоевал до конца войны, а потом прослужил до середины 1946 г. Задача командира взвода управления не вести огонь, а управлять огнем батареи, и потому Ю. К. постоянно находился с пехотинцами на передовой, откуда и передавал координаты целей. Свой рассказ о войне Ю. К. доводит до операции по освобождению Восточной. Пруссии. Много он увидел здесь страшного, да и где на передовой его не было, но все же главное в военных воспоминаниях Ю. К. другое – «Так много пишу о подобных вещах для того, чтобы стал понятен фронтовой быт…»
А. Щербаков

УПОМЯНУТЫЕ ИМЕНА
Ашрафян, в лагере сидела вместе с матерью Ю. К. Муж ее, не выдержав допроса, оговорил Кровицкого {48}
Дзенис Освальд Петрович, директор Украинской ассоциации марксистско-ленинских институтов (УАМЛИН); Киллерог Михаил Маркович, член ЦККП(б)У; Лейбман Яков Давидович, помощник секретаря ЦККП(б)У Постышева– участники очной ставки с Кровицким, признавшие свою и его вину {35}
Кровицкий Лев Аркадьевич, брат отца автора. Один из ведущих актеров Ленинградского театра комедии {25}
Левицкая Лида, агроном, лагерная подруга матери Ю. К. {48}
Муравьева, няня, воспитывавшая автора и его брата {4}
Шампала Лев Аркадьевич, двоюродный брат отца автора {23}
Шутов Василий Иванович, директор детского дома {77}
Якушев, старший лейтенант КГБ, знакомивший автора с делом отца {32}

Место создания: б/м

Дата создания: б/д

Объем: 188 л.

Вид текста: ксерокопия машинописи

Архивный номер: 2-5-77