Каталог воспоминаний архива «Мемориала»

Кувичинская Александра Николаевна

Годы испытаний

Кувичинская Александра Николаевна.Годы испытаний.Москва.[66 л.;машинопись]
Архивное хранение: Фонд: 2. Опись: 7. Дело: 42.
Дополнительная информация: Приложение: машинописный экземпляр с корректорской правкой (66 л.); 1 экз. воспоминаний л. 37-66 (с гл. IV)
{ } — цифры между фигурными скобками означают номер страницы в оригинале аннотируемого материала Воспоминания Александры Николаевны Кувичинской (далее А. К.) — это рассказ о рухнувшей вере в светлое коммунистическое завтра. Единственное, что помогало этой бездетной, потерявшей любимого мужа и друзей женщине находить в жизни хоть какой-то смысл — царивший у сидевших по политическим статьям лагерниц дух взаимопомощи, солидарности. 24 мая 1937 г. (выходной день шестидневки) в московскую дачу кандидата в Политбюро ЦК КПСС Яна Рудзутака ввалились сотрудники НКВД и арестовали самого хозяина и всех его гостей, в том числе А. К. и ее мужа {6}, друга Рудзутака еще по дореволюционному большевистскому подполью. В здание НКВД на площади Дзержинского в переполненной камере временного предварительного заключения, где обычно больше двух дней не держали, А. К. просидела полтора месяца без санкции прокурора на ее арест, что и по тому времени было полным произволом. Перевод в Бутырку, 30–40 человек в камере, все политические, тяжелые условия, строгий тюремный режим. Среди заключенных много интеллигентных, образованных людей, поэтому отношения сложились дружеские. Те, у кого была возможность раз в неделю покупать в тюремном ларьке продукты, делились ими с другими, специалисты читали лекции, были прекрасные рассказчики {19}. На допрос А. К. вызвали всего один раз, следователь был подчеркнуто вежлив. В ноябре без всякой судебной процедуры ей выносят приговор: за контрреволюционную деятельность восемь лет исправительно-трудовых лагерей {23}. 05.12.1937 г. – отправка на этап, на пустыре конвой приказывает полураздетым з/к лечь на снег лицом вниз, пересчитывает их и загоняет в вагоны. В пути много обмороженных, уголовницы отбирают теплые вещи. На 25-й день этап прибывает в Мариинск (Кемеровская обл.), раздетым выдают старые валенки и телогрейки. В женском лагерном пункте, куда помещают политических и откуда их распределяют по здешним лагерям, плохо с водой, страшная теснота, вши и никакой работы. Единственная отдушина – концерты, которые время от времени устраивают в бараке местные таланты, А. К. прекрасно танцует. Где вши, там и тиф, эпидемия пошла на убыль, лишь когда женщинам разрешили на себе возить в лагерь воду. К концу третьего месяца новый короткий этап – с группой заключенных А. К. перевозят в большой лагерь на станции Яя и селят в отдельном бараке для политических. Условия относительно сносные, нормы выработки на швейной фабрике хоть и каторжные, но женщины с ними справляются, даже перевыполняют {34}. В лагерном клубе А. К. выступает с танцевальными номерами, ее включают в праздничный концерт для участников съезда работников Управления Сибирских лагерей, публика вызывает ее на бис. Начальство довольно А. К., но вскорости ее переводят в лагерь на станции Суслово и помещают в барак с уголовницами в наказание за то, что она отказалась доносить на своих солагерниц. Днем работа на овощной базе, ночью матерящиеся соседки и, несмотря на строгую охрану, навещающие их уголовники из мужской зоны. Через две недели А. К. возвращают, но уже в апреле из управления поступает приказ перевести всех женщин с политическими статьями в лагпункт №3 сельскохозяйственного назначения {40}. Зона строгого режима, вместо барака огромная землянка со сплошными двухэтажными нарами и хлюпающей под ногами водой, питание ужасное. Работы в основном полевые, тяжелые, зимой оставалось немного свободного времени – шили, вязали, штопали, писали родным, но не больше двух писем в месяц, устраивали импровизированные концерты. Среди стрелков, повсеместно сопровождавших женщин, попадались настоящие звери. Как-то после обеденного перерыва охранник не досчитался одной из заключенных – заснула в копне. Не послушав бригадира, он дал несколько выстрелов в воздух и выпустил собак. Несчастную женщину пришлось отправить в больницу. Весной 1939 г. начальник лагпункта, прослышав о блестящем выступлении А. К. на праздничном концерте, перевел ее в контору на должность статистика животноводства {50}. Работать здесь была и легче, и интереснее, хотя летом в страду конторщиков включали в полевые бригады. За отличную работу и примерное поведение Москва снизила срок А. К. на полтора года. 24 ноября 1943 г. она приехала в отделение управления лагерей, чтобы получить документы на освобождение, и там ей сообщили, что, согласно директиве, политических по окончании срока следует оставлять при лагерях в качестве вольнонаемных – все надежды рухнули {54}. А. К. направили в лагпункт №5 — в жизни мало что изменилось, только здесь она жила за зоной и получала зарплату. К счастью через несколько месяцев А. К. включили в концертную группу. Шла война, но артистов хорошо кормили, одевали с ног до головы, публика принимала их на ура. Угнетало только, что начальник политотдела считал их своего рода крепостными, над которыми у него полная власть. В августе 1945 г. А. К. получила свободный выезд без права селиться в больших городах и крупных центрах {56}. Попыталась устроиться на работу в городке под Казанью, где жил с другой семьей ее отец, но отсидевших по 58-ой брать никто не хотел. Наконец, после долгих поисков и мучительного, вылившегося в целую эпопею снятия с милицейского учета в Верхнем Услоне, А. К. получила место техником на заводе в г. Волжске. В 1948 г. начались массовые увольнения и посадки отбывших срок по политическим статьям {59}. А. К. лишилась работы, снова поиски, бесконечные скитания. После XX съезда она подала заявление о пересмотре дела, и 18 апреля 1957 г. в ленинградском управлении МВД ей вручили справку о реабилитации. «Тут была и радость, что установлена моя невиновность, и горечь о загубленной жизни». А. Щербаков УПОМЯНУТЫЕ ИМЕНА Живов – начальник лагпункта {50} Заморенов – з/к, ветврач {51} Рудзутак Ян Эрнестович

Международное общество «Мемориал» © Свободное копирование

4 октября 2016 года Минюст РФ внес Международный Мемориал в реестр «некоммерческих организаций, выполняющих функцию иностранного агента».