Каталог воспоминаний архива «Мемориала»

Тополев Вениамин (Валентин) Иссакович (Авшистер Ефим Иосифович)

Решетки на окнах: Повесть о моей жизни [Воспоминания]

Тополев Вениамин (Валентин) Иссакович (Авшистер Ефим Иосифович).Решетки на окнах: Повесть о моей жизни [Воспоминания].б/м.[20 л.]
Архивное хранение: Фонд: 2. Опись: 7. Дело: 72.
Дополнительная информация: Приложено: 1) Тополев В. И. «Неизведанные острова Архипелага Гулаг» – рецензии на «Архипелаг Гулаг» (2008 г., комп. набор, 2 экз. – почти полностью совпадающие – по 4 л.). В несколько измененном виде рецензия включена автором в воспоминания; 2) Тополев В. И. «Как я был сексотом» (рассказ, б/м, б/д, комп. Набор, 2л.); 3) Валентин Тополев. Параллельная экономика: Кратчайший путь спасения России (б/м, [1992], печатн., 11 л.); 4) В ч/з не выдается: Переписка Тополева В. И. (Авшистера Е. И.) с «Мемориалом» и письмо Ю. Фидельгольца в «Мемориал» (2008-2010, ксерокс рукописи, комп. набор, 36 л.)
Воспоминания автор предваряет письмом, адресованным А. И. Солженицыну. Восторженно отозвавшись об «Архипелаге ГУЛАГе», он тем не менее сообщает, что отнюдь не во всем согласен с писателем: «Того, что я пережил, вполне достаточно, чтобы признать Советскую власть преступной. Но тем не менее, со мной все было по-другому, совсем не так, как было написано у Вас». Для примера, он останавливается на трех солженицынских персонажах. В Усть-Вымске десятник Василий Григорьевич Власов, рискуя собой, спас от голода целый лагерь – в лютую зиму героически приписывал лесорубам невыполненный объем работ. Автор, проведший в лагере 10 лет и первые пять валивший в тайге лес, утверждает, что хотя вся система была построена на приписках, и не было десятника, который бы не удваивал кубометры, ни один не стал бы следовать рецептам Власова, не могло такого быть. «Не подвели ли Вас Ваши корреспонденты?», задает автор вопрос Солженицину. Другой заключенный, портной Беремблюм чуть не каждый год отдыхал на ОП (оздоровительный пункт), хотя обычный работяга мог об этом только мечтать. Автор эту историю считает чистой выдумкой: «Нет, Александр Исаевич, портного Беремблюма Вы палкой на ОП не загоните», пишет он и объясняет почему ни один обшивающий начальство заключенный на этот «курорт» не поедет. Разбирая другую главу, в которой кладовщик Исаак Бершадер принуждает к сожительству молодую русскую красавицу М., автор высказывается еще категоричнее: «Если Ваш рассказ и не есть злонамеренная выдумка, то явление это маловероятное и, во всяком случае, не типичное. <…> Вообще лично я не знаю ни одного такого случая, когда женщину принуждали бы к сожительству. Покупали – это сколько угодно». За этим следует подробный разбор, и в итоге читаем: «Вообще от этих историй с Беремблюмом и Бершадером за версту несет, скажем так, нездоровым запахом. Как вы этого не почувствовали, не знаю». Следующие за письмом воспоминания можно считать его продолжением. С первых же слов автор, прямо не обращаясь к Солженицыну, по сути вступает с ним в полемику: «Меня не били. Если вы скажете, что мне просто повезло, спорить не буду». Следователь, который вел дело Тополева (далее В. Т.), действительно физических методов воздействия к нему не применял, возможно, потому, что в данном случае ему не надо было как обычно выколачивать из подследственного признания в том, чего тот не совершал, этот ленинградский студент был реальным «врагом народа». Рос он в поселке недалеко от Оренбурга, в начале 1930-х пережил вместе с родителями голод, поэтому Сталина, в отличие от Ленина, ненавидел. В старшем классе задался целью создать другую, Ленинскую коммунистическую партию, «втянул в свою бессмысленную политическую авантюру» нескольких одноклассников, все получили сроки. На допросы В. Т. водили ночью, в камере было еще двое членов таких же контрреволюционных организаций. По окончании следствия из четырехместной камеры переводят в общую на 200 человек, мужчины вперемешку с женщинами. Условия тяжелые, но можно ходить, лежать, спать, петь песни, одни словом, свобода. Приговаривают В. Т. к 10 годам ИТЛ плюс 5 лет ссылки, в сентябре 1941 г. этапируют из Ленинграда в Севураллаг. Конвоиров, плохо обращавшихся с заключенными, застал только в самом начале. Почти всех отправили на фронт, а взамен прислали к армии непригодных, это «были обыкновенные нормальные люди». Однажды конвоир выстрелил в заключенного, вышедшего из колонны, чтобы сорвать медуницу. Ранение пустяковое, но лагерники потребовали заменить конвоира, и он был переведен в другой лагпункт. В конце войны одних конвойных заменили другими грузинами, которым после ранения фронт уже не грозил – «никогда в жизни я не встречал более добрых, более простых, более славных ребят». Побеги в лагере были редкими, пойманных связанными гнали по тайге к лагерю, не доходя пары километров развязывали, стреляли им в затылок, и трупы в назидании заключенным укладывали перед вахтой. Каждый второй заключенный страдал от куриной слепоты, но случалась эта болезнь и у охранников. Одного из них, в сумерках переставшего что бы то ни было видеть, двум заключенным пришлось вести к лагерю под руки, третий нес за ним винтовку. «С начальством, пишет В. Т., мне повезло так же, как со следователем и конвоем». Автор рисует портреты нескольких начальников ЛП – строгостью отличались, но отношение к зэкам у них было скорее партнерское, а не враждебное. Были среди них и нечистые на руку, но воровать боялись, «если бы воровали, заключенным бы это тотчас стало известно». В 1942-ом В. Т. стал получать из дома посылки, окреп и выбился в передовики. Когда на полгода его поставили нарядчиком, одного из бригады он отпускал на сбор кедровых шишек. Запас получался приличный, но начальник не требовал с ним делиться, только иногда просил. Целая глава посвящена так называемым придуркам, которые были избавлены от общих работ. Часть из них отвечала за заготовку леса, и автор подробно описывает, как там была выстроена иерархия. Сам он последние пять лет тоже был «придурком», но занимался не лесом, а культпросвет работой. Вернувшись после лагеря и ссылки в Оренбург, В. Т. узнал от родителей школьного товарища, которого он втянул в свою организацию, что тот не пережил допросов. «И я стал бояться, как бы Бог в отместку не отнял у меня моего сына». В 1995 году тридцатитрехлетний сын В. Т. погиб в автомобильной катастрофе. А. Щербаков УПОМЯНУТЫЕ ИМЕНА Бесстужев — начальник ЛП {21} Вейлер – зам. начальника Монастырского ОЛП {20} Дунцис Ян Гарольд – солагерник В. Т. {14} Касьянов Виктор – одноклассник В. Т., входил в группу «Ленинская коммунистическая партия», погиб в ходе следствия {24} Красновский начальник Монастырского ОЛП {20} Кульмец Арнольд – сокамерник В. Т. {6} Мурзин – начальник ЛП Верх-Шольчино {18} Немкин –начальник ЛП {21} Сенечкин – следователь, вел дело В. Т {3} Фурсов Александр – одноклассник В. Т., оба за активную пионерскую работу были награждены путевками в Артек Целищев – начальник Монастырского ОЛП {16}

Международное общество «Мемориал» © Свободное копирование

4 октября 2016 года Минюст РФ внес Международный Мемориал в реестр «некоммерческих организаций, выполняющих функцию иностранного агента».