Каталог воспоминаний архива «Мемориала»

Гейштор (Гейштер) Вера Михайловна

[Воспоминания]

Гейштор (Гейштер) Вера Михайловна.[Воспоминания].Москва.[186 л.;ксерокопия компьютерной распечатки]
Архивное хранение: Фонд: 2. Опись: 8. Дело: 44.
Дополнительная информация: В каждом из трех блоков воспоминаний своя нумерация: 21 л.; 87 л.; 78 л. Приложено: оглавление (2 л., рукопись); ксероксы двух фотографий В. М. Гейштор (б/д и 1969)
{ } — цифры между фигурными скобками означают номер страницы в оригинале аннотируемого материала. Здесь используется только нумерация последнего из трех блоков, на которые разбит оригинал. В первой части объемной рукописи автор (1905–12.01.1999) рассказывает о детстве и ранней своей юности, которая наложилась на революцию и Гражданскую войну. Вторая часть охватывает колымский период: 1936–1946 гг. Пять с лишним лет из этих десяти Вера Гейштор (далее В. Г.) провела в лагере, разрешение выехать на материк получила только через 4 года после освобождения. В значительной степени (это относится прежде всего ко второй, колымской части) текст складывается из мини биографий портретов. В. Г. родилась в 1905 г. в Варшаве, где отец служил военным врачом, и там вместе со старшими братом Мишей и сестрой Зиной провела первые 9 лет своей жизни. Атмосфера в семье любовная, у детей полная свобода, столь же полно гармонирующая с дисциплиной и моралью. Жили скромно, но бонну, говорившую только по-немецки, для детей держали. Отец, известный в Варшаве хирург, лечил не только военных, но и простых смертных, и жена постоянно слышала от него: «Зиночка, я ничего с них не взял, мне показалось, что они бедные». На лето детей увозили в Новгородскую губернию, в имение родителей мамы, там собирались все ее братья и сестры со своими семьями, так что дом наполнялся детворой. Игры, купание, походы в лес за грибами и ягодами, рыбалка, а еще помощь по хозяйству, заготовка сена и все это в радость. Весной 1914 г. обе сестры выдержали экзамен в 1-ю Варшавскую гимназию, но учиться в ней им не пришлось. После чудесного лета, проведенного в имении, возвращаться девочкам пришлось не домой в Варшаву, ставшей прифронтовым городом, а в Гатчину к родителям отца. Там двухэтажный особняк, любящие бабушка с дедушкой. Служанка водит в гимназию, а дядя на уроки французского и рисования. Следующую зиму снова не дома, а в Гатчине, Варшава уже занята немцами. Лето 1916 года девочки тоже проводят в имении. Много работают на семейной ферме, куда тетя взяла еще пятерых военнопленных. Все это не мешает радоваться жизни и заниматься французским с недавно нанятой бонной. Отец на фронте, варшавского кадетского корпуса, где учился Миша, уже нет, и он переводится в московский Суворовский. Осенью мать с дочерями из имения перебираются тоже в Москву. Снова гимназия, но после февраля учение пошло на убыль и ранней весной семья уехала в именье. Это последнее сытое лето, в 1918 году хлеба они в имении уже не видели, обходились овощами и молоком. Сами доили, сами пасли, сами обрабатывали тот клочок земли, что им оставила местная община. Урожай собрали хороший, но тут мужики объявили, что барам здесь места нет. Смололи муки, сколько можно было увезти, в набитом до предела вагоне их чуть не обчистили, но все же добрались до Москвы. В городе голодно, меняют вещи на картошку. В начале марта 1919 г. мать с детьми решает перебраться на юг, чтобы оказаться под белыми. Дорога долгая, но не слишком мучительная, поскольку отец устраивает их в санитарном вагоне. Оседают в меннонитской колонии Кичкас. С продуктами неплохо, особых безобразий ни от красных, ни от махновцев не видят. Когда село занимают белые, брат к ним присоединяется, а в середине лета они перебираются на Кубань, в станицу Лабинскую, где осел близкий их друг старый генерал Георгий Иосифович Юзефович. В том же доме, где они поселились, столуются несколько офицеров и В. Г. поразило, как грубо они обращались с хозяйкой. Миша возвращается из госпиталя – без ноги, дома он пробыл недолго и уехал в Полтаву долечиваться. Отец тоже в Белой армии. Девочки решают продолжить учебу в гимназии, тем более что учителя там почти сплошь беженцы. И мама, и дочери подрабатывают за продукты где можно, очень им помогает Георгий Иосифович. Следующей осенью девочки ходили уже не в гимназию, а в школу – белых сменили красные. «Красная армия вела себя отлично, не грабила, не насиловала. Зато на 3-й день уже к окну ЧК был приставлен длинный список расстрелянных». Миша шлет письма из Новороссийска, зовет их к себе, чтобы всем вместе уплыть в эмиграцию, но мама решительно отказывается. Отец пишет им из Варшавы. Много позже узнают, что Миша обосновался в Париже и поступил в институт. В Лабинском полным ходом идет конфискация, поэтому знакомый отдает Гейшторам одну из двух своих коров. Доит и ухаживает за ней В. Г. В дом зачастил школьный учитель Георгий Евгеньевич Де Пельпор. Весной 1921 г., окончив школу, (В. Г. переходит в последний класс) Зина выходит за него замуж. Надежда, что большевиков прогонят, растаяла, и семья решает, что пора возвращаться к родным пенатам. Долго, мучительно добираются до Харькова, отсюда молодожены двинулись прямо в Москву, а В. Г. с мамой остановились у маминой сестры. Прожили здесь окруженные любовью полгода и после рождества соединились в Москве с Зиной, ждавшей ребенка. Город в 1921 г. оставался полупустым, так что с жилплощадью проблем не было, а когда ввели НЭП, магазины стали наполняться товарами. В марте 1922-го Зина родила девочку, а через полтора месяца сестры лишились мамы. На этом В. Г. прерывает свое повествование. Следующие 14 лет своей жизни она опускает, новая отправная точка – арест. 27 октября 1936 г. В. Г. водворяют в камеру Бутырской тюрьмы {2}. Срок относительно небольшой – 5 лет ИТЛ. После тяжелого этапа на Колыму В. Г. попадает в лагерный совхоз «Дукча». 12-ти часовой рабочий день, но условия здесь относительно приличные, есть даже клуб с библиотекой. Зимой В. Г. трудилась в птичнике, после чего по доносу (к ней льнули малыши, дети начальника лагеря) была отправлена на полевые работы. Здесь ее напарницей стала только что переведенная в совхоз Шура Николаева, с которая В. Г. сидела в Бутырке. Эта попавшая (по 58 статье) в тюрьму уже на большом сроке беременности молодая женщина потеряла в лагере отнятого у нее младенца, но при этом твердо стояла на том, что партия чиста, а все беды от наводнивших НКВД врагов советской власти (приведен рассказ этой женщины о себе {6}). Осенью 1937-го подруг переводят в телятник, а в начале декабря обеих сажают в карцер, В. Г. за якобы самовольное невозвращение в зону (выхаживала теленка), Шуру за связь с заключенным. Обе наблюдают, как сидящие вместе с ними уголовницы устраивают свальный грех с пробравшимся к ним з/к {13}. В. Г. назначают старшей «по инкубации цыплят и утят». Под началом у нее несколько человек (рассказ о них и их судьбах), работают заключенные хорошо. «Никто у нас с голоду не умирал, не умирал и на работе <…> все выполняли и даже перевыполняли норму, старались изо всех сил. Мужчинами больше всего руководил страх, что ушлют на прииск…». Этот страх заставляет многих, иногда и очень порядочных людей, под нажимом органов доносить на солагерников. В. Г. несколько раз вызывает оперуполномоченный, но она доносить отказывается {21}. Осенью 1939 г. к ним ставят нарядчиком з/к Лапина Альфреда Яновича. Статья у него политическая, но при этом его отличает крайний цинизм и изворотливость. Начал он с того, что попытался закрутить с В. Г. роман. Получив отпор, принялся строить против нее козни. Автор посвящает целую главу {26} «этому гению туфты», отравлявшему ей жизнь. 27.10.1942 В. Г. вышла на свободу, «просто из меньшей клетки попала в большую». Получает письмо от Юрия Славгородского, зовет ее к себе на прииск «Дусканья», где он уже вольнонаемным заведует свинофермой. Четыре года назад его перевели в другой лагерь, и с тех пор они не виделись. Юра был влюблен в В. Г., ей он тоже нравился, хотя до романа дело не дошло. Однако решение принято, и автор пускается в путь {35}. В страшный мороз четверо суток на грузовиках добирается до Дусканья, где ее встречает будущий муж. Тамошний директор совхоза – полный профан. Например, велит кормить поросят ягелем и отменяет этот приказ, только когда начинается падеж. Условия плохие, кругом воровство, от полного бессилия что-либо изменить или поправить Юра теряет интерес к жизни, а В. Г. чувствует себя «самой несчастной “молодой” в свой первый медовый месяц». В мае 1943 г. Юру переводят на прииск им. Ворошилова. Вместе они добираются до Усть-Омчуга, и здесь их пути временно расходятся – он едет на прииск, а она в Магадан, куда вызвана свидетельницей по делу работников совхоза «Дукча», где отбывала срок. Перед тем, как расстаться, Юра просит зайти в загс и расписаться. «Немного поколебалась, но быстро решилась, и нас расписали…» {42}. Шоферы, к которым В. Г. подсаживается, непременно где-то притормаживают и предлагают заглянуть в лесок, чтобы позабавиться. Получив отказ, обижаются, удивляются, но ведут себя по-человечески. В Магадане капитан НКВД требует от В. Г., чтобы та рассказала о махинациях в «Дукче». Ответы свидетельницы его не удовлетворяют, но посадкой это не оборачивается. На обратном пути В. Г. заезжает в лагерь, где отбывает срок муж ее сестры – он до предела истощен, но к счастью переведен на относительно легкую работу {47}. В прииски им. Ворошилова «молодожены» проводят полгода. Контингент там вольнонаемные, большинство недавно отсидевшие уголовники. С продуктами и бытом еще хуже, чем в лагере, производительность мизерная, воровство тотальное. В столовой, где работает В. Г., повар вместо чая кладет в кипяток немного жженого сахара, а чай меняет у уголовников на намытое ими золото. В декабре 1943 г. В. Г. с мужем зовут поднимать умирающий совхоз «Оля», где «лошадей поднимают на веревках, от вшей все они выглядят серыми» {56}. В. Г. направляют в птичник (через год ее ставят во главе птицефермы), Юру назначают главным зоотехником. Он энергично берется за дело, а когда через год тупицу-директора отделения убирают и на его место ставят Юру, разворачивается по-настоящему, становится «таким же, каким я знала его и полюбила на Дукче, веселый и полный забот не только о животных, но и о людях». Так, Юра просит вохровцев в нерест заняться ловлей, чтобы обеспечить рыбой и себя и заключенных. В результате питание в лагере улучшается {62}. В. Г. с мужем получают маленький домик, рядом разбивают огород, теперь на всю зиму хватает картошки. Сажают они и табак, в результате запасают целый мешок махорки. В конце автор несколько глав посвящает судьбам тех, с кем сталкивалась в «Оля» это заключенные, отбывшие свой срок вольнонаемные, начальники разных мастей. Осенью 1946 г. В. Г. и Юра получают разрешение на выезд. Месяц дожидаются в Магадане парохода, и вот «Джурма» везет их на материк. Денег, вырученных за махорку, на первое время должно хватить. А. Щербаков УПОМЯНУТЫЕ ИМЕНА Гейштор (Савич) Зинаида Федоровна – мать В. Г. Гейштор Мария Вольдемаровна – бабушка В. Г. Гейштор Михаил Константинович – дедушка В. Г. Гейштор Михаил Михайлович – отец В. Г. Гейштор Михаил Михайлович – брат В. Г. Лапин Альфред Янович – з/к, {26} Николаева Александра – з/к {6} Де Пельпор Георгий Евгеньевич — муж сестры В. Г. {4} Де Пельпор (Гейтшор) Зинаида Михайловна — сестра В. Г. Де Пельпор Нина Георгиевна — дочь сестры В. Г. Поддубная (Савич) Любовь Федоровна – сестра матери В. Г. Савич Людмила Федоровна – сестра матери В. Г. Савич Софья Федоровна – сестра матери В. Г. Славгородский Юрий Андреевич – муж В. Г. {5} Юзефович Георгий Иосифович – друг родителей матери В. Г.

Международное общество «Мемориал» © Свободное копирование

4 октября 2016 года Минюст РФ внес Международный Мемориал в реестр «некоммерческих организаций, выполняющих функцию иностранного агента».