Каталог воспоминаний архива «Мемориала»

Скрылев Николай Иосифович

Родословная моим дорогим «сынкам» Вале, Вере, Любе, Наде, Тане, Оле, Наташе

Скрылев Николай Иосифович.Родословная моим дорогим «сынкам» Вале, Вере, Любе, Наде, Тане, Оле, Наташе.Верхний Ломовец Липецкая обл..[106 л.;машинопись]
Архивное хранение: Фонд: 2. Опись: 5. Дело: 131.
Дополнительная информация: Приложено: фотопортрет Николая Иосифовича Скрылева; две его фронтовые фотографии В Книге Памяти «Мы помним Вас - защитники Отечества» есть краткая биография Скрылева https://docviewer.yandex.ru/view/21326025/?*=t%2FmAEmBcpvHTlJj3aOeTcmr2GCZ7InVybCI6InlhLWRpc2stcHVibGljOi8vRWZqUVVzYUoyUnNlNnV0NndialQ2MjZybHRVdkptZm9hWkU2WDQxbHVzST0iLCJ0aXRsZSI6InN2ZWNobmlrb3Yta25pZ2EtcGFteWF0aS1wb3N2eWFzaHplbm5heWEtdXJvanplbnphbS12ZXJobmVsb21vdmV6LnBkZiIsInVpZCI6IjIxMzI2MDI1IiwieXUiOiI4NzcyODAyMTE0NTAzODIxODQiLCJub2lmcmFtZSI6ZmFsc2UsInRzIjoxNTA3Mjg5NDUyOTc1fQ%3D%3D
{ } — цифры между фигурными скобками означают номер страницы в оригинале аннотируемого материала Свои воспоминания Скрылев Николай Иосифович, (30.12.1926–1995) видимо, не написал, а наговорил, и пленка потом была кем-то переведена на бумагу. Об этом свидетельствуют часто попадающиеся в тексте прямые обращения к слушателям. Николай Скрылев (далее Н. С.) рассказывает о первых двадцати годах своей жизни в селе, на шахте, на фронте и снова в селе. Хорошего в юные годы он видел мало, но все плохое относит не столько к продуктам человеческой деятельности, сколько к природным явлениям. Мужчины в роду Скрылевых были рослые и сильные, в селе их звали Буреломами. Жили бедно, зимой ездили на заработки, у отца Н. С. было шесть братьев и две сестры. Подкопив деньги, он купил себе гармонь и научился играть. Мать Н. С. тоже с детства батрачила, была она первой красавицей на селе и тоже в родителей крупная. Поженились отец с матерью в 1909 году, а годом позже его забрали в армию. Воевал, вернулся только в 1921-м. Усыновил трехлетнего племянника жены, Ивана, отца которого, красного кавалериста порубили белые. Вернувшиеся с войны братья отца женились, жили все вместе, дружно, в доме было 28 душ, но пришло время делиться. Родители Н. С. перешли в дом к теще. В семье все были музыкальные, играли, пели, плясали, к началу коллективизации успели «подняться из батраков». Тут их и раскулачили{13}. Отец скрылся, мать с детьми ободрали до нитки и выгнали из дома. Приютил дядин брат, потом перебрались к сестре матери. Голодают, собирают колоски, наконец приходит весточка от отца – жив, здоров, фронтовой друг взял к себе на работу. Помогает как может, забирает к себе четырехлетнего Н. С., выхаживает, когда тот заболевает скарлатиной. Сельский друг, бывший красный командир, потерявший в Гражданскую ногу, отправляет наверх характеристику на отца Н. С., мол, воевал под моем началом, к тому же взял на воспитание сына изрубленного беляками красноармейца. Приходит разрешение вернуться в свой дом. Через четыре года семья воссоединяется, но у матери здоровье уже подорвано, последние ее слова: «Да, детки, хорошо бы от этой жизни умереть всем сразу». Схоронил отец жену, хозяйство порушено, кормить детей нечем, привел в дом вдовушку. Н. С. с младшей сестрой Шурой она не обижала, а старшие уже разбрелись – Иван уехал в Воронеж, а Дуся, как отец этому не противился, завербовалась на строительство Днепрогэса. За ней увязался ухажер, и через год приходит весть: парень этот из ревности зарезал Дусю. В 1939 году в селе стали набирать пятнадцатилетних в ФЗО. Н. С. было тринадцать, но, учитывая его немалый рост и «зная мои тяжелые условия жизни», председатель сельсовета в справке поставил ему не 1926-й, 1924 год рождения. Привезли вместе с двоюродным братом Сергеем на шахту № 8 имени Сталина {19}, учат на путевого. Работа тяжелая, голодно, одежда износилась, наконец, выдали форму, начали платить. Только освоились в шахте, грянула война. Мужиков забрали, на место шахтеров встали женщины, пенсионеры, подростки. Но и их стали забирать на рытье окопов. Поздней осенью Н. С. с двоюродным братом отпустили домой. Фронт подошел совсем близко, 22.02.1942 их обоих призывают {26}. Отец благословляет сына, которому и 16-ти еще нет (в документах так и остались приписанные ему два года) и вешает ему на шею свой крестик. На санях добрались до сборного пункта в Долгоруково, оттуда пешком неделю шли до Водопьянова, скот, который гнали от фронта, дох от бескормицы, везде валялись объеденные волками и лисами трупы. Поскольку у Н. С. и двоюродного брата было четыре класса, их отделяют, чтобы учить на младших командиров минометов. Целый день гоняют по снегу, почти не кормят. Многие сбегают, но, поскольку присягу еще не приняли, их просто ловят и возвращают в часть. 12.03.1942 новобранцы принимают присягу, Н. С. присваивают звание младшего командира, на две недели их отправляют в Елец для прохождения карантина и возвращают в полк. В апреле двинулись на фронт, идут по ночам, еду солдатам практически не подвозят, Н. С. с братом побираются в деревнях, но жителям нечего им дать {31}. На полдороге солдатам велели добираться самостоятельно и указали место сбора в Ливнах. Пришлось на пути менять выданное им солдатское белье на продукты. Командир минометной батареи, куда они прибыли, воинского звания не имел, поскольку только что вышел из окружения без документов и знаков отличия. С едой по-прежнему плохо, копают прошлогоднюю мерзлую картошку. 17.05.1942 первое крещение при бомбежке Н. С получает легкую контузию. Батарею выдвигают на позицию, но на немецкие обстрелы отвечать нечем, мин мало подвозят – все идет под Сталинград. Н. С. назначают наводчиком, а в середине лета батарею отводят во 2-ой эшелон и вместо 80 мм вручают 120 мм минометы. При проверке батарея занимает первое место. Поздней осенью часть отводят в тыл, в г. Ливны. 30 дней жили как на курорте, Н. С. ставят командиром расчета, под ним 8 человек и ездовой. В январе снова на передовую, и 25.01.1943 войска уходят в прорыв. С убитых красноармейцев свои же снимают валенки, полушубки. В занятом селе Волово остались немецкие склады, так что трофеи были богатые. Пленных немцев почти сразу расстреливают, на них же проверяют трофейный шнапс – не отравлен ли. Н. С. посылают с санями набрать трофеев с разбитого немецкого обоза. В результате батарея меняет своих плохоньких лошадей и сани на немецкие, да еще набирает всякого добра, что-то и жителям перепадает. Один из солдат, когда часть встала, решил сбегать в свою деревню, до которой было 20 км. За самовольную отлучку его приговаривают к расстрелу. Были и случаи дезертирства, перехода к немцам. Н. С. чуть не получил 10 лет за немецкую листовку – их надо было, не читая, сразу передавать комиссару {53}. Наступление выдохлось, часть, где служит Н. С., переводят во второй эшелон, но вместо отдыха фронтовики копают по ночам окопы под Понырями, где засели немцы. Ожидавшееся их мощное наступление началось, советские части отступают, у минометчиков закончились мины, есть только винтовки и гранаты. Положение критическое, но тут подошла наша танковая колонна и отступление остановилось. Н. С. подробно описывает Поныревскую битву. «Я сам узнал о подробностях через 40 лет, когда прибыл в Курск в 1983 году на 40-летиечасти Курской битвы». Потрепанную часть Н. С. ненадолго отводят во 2-ой эшелон, а 11 июля началось наступление. Осенью Н. С. участвует в форсировании Днепра, повозка с его минометом подрывается на мине, самого его не задело. Там же легкое ранение получает двоюродный брат. Под Минском население в освобожденных селах встречает красных холодно – не хотят опять этих колхозов, многие подкармливают попавших в окружение немцев {72}. В отобранных у пленных документах, Н. С. с товарищами находит фотографию с советскими пленными, связанными, согнутыми в три погибели. «Очень тужили, что вовремя не нашли это фото и не расстреляли паразитов». Немцы пытаются форсировать Августовский канал, Н. С. из немецкой снайперской винтовки убивает семерых, сам же получает легкую контузию. В Польше население тоже встречает плохо. Н. С. участвует в штурме крепости Осовец, потери большие. Осенью фронт остановился на реке Нарев. В канун праздника Октябрьской революции Н. С. с четырьмя бойцами отправляют в дозор и он подрывается на прыгающей мине {81}. Всего изрешеченного отправляют в медсанбат. Сделали операцию, кишечник пробит, поить через рот нельзя, поят через вену, навещает двоюродный брат. Через полтора месяца перевозят в полевой госпиталь, а когда начал ходить отправляют в Харьков. Там в госпитале толком и кроватей не было, кормили одной капустой, Н. С. подкармливала мать лежавшего рядом больного. На ВТЭКе определили, что к строевой не годен, на складе выдали дрянное обмундирование, снятое с убитых, дали немного денег, паек, вещмешок он сшил из простыни. До дому добирался к концу апреля 1945-го {90}. Собрались родные, «батя посадил меня в святой угол». Из четырех фронтовиков, которые пришли его встречать, у троих было ранение в руку. «У меня тут к ним зародилось недоверие». В день победы село гуляло, в самый разгар у Н. С. начались страшные боли в животе – все дело в послеоперационных спайках, отпустило только на четвертый день. Жить не на что, от вернувшихся с войны товарищей узнает, что они ездят по железной дороге и перепродают что придется. Покупает семечки, на товарниках пытается добраться до Москвы, но туда не пускают, продает товар на станции близ Тулы, неплохо зарабатывает. По дороге несколько раз забирают в милицию, но отпускают – помогает удостоверение фронтовика. Все лето «спекулирует», несколько раз его снимают с поезда с приступом, кладут в больницу. Подзаработав, покупает себе гармонь, отец научил его играть, стали приглашать на свадьбы. Побывал Н. С. у родственников в Москве, там его скрутило, в больнице профессор сказал, что без операции ему долго не протянуть. Но не согласился, вернулся домой. В феврале 1946 едет в Орел получать свой орден «Красной звезды», и на обратном пути начались боли. В Долгоруково дополз до землячки и там даже с полу не мог подняться. В больнице не было хирурга. Двоюродная сестра пешком добралась до Ломовца, сообщила отцу. Он взял в колхозе сани и в мороз 70 км вез умирающего сына в Елец. Чудом довез. Больница не топилась, сделали операцию, дело пошло на поправку, но через неделю снова приступ. Опять кладут на стол, но надежды мало. У отца, который не отходит от сына, берут кровь, однако пульса у Н. С. почти нет, нос и уши холодные. Отец стал прощаться с сыном, а тот в ответ шепчет: «Я умирать не буду». И действительно, понемногу стал возвращаться к жизни. Когда оправился, медсестры вымыли ему голову, вычесали в воду вшей. Но тут новая напасть – гнойное воспаление в ушах. Снова тяжелая операция и снова Н. С. балансирует на грани жизни и смерти. Когда сын пошел на поправку отец, просидевший с ним месяц, уехал домой. На пасху Н. С. выписали. «Богатырев Тимофей Васильевич, Борисов Иван Дмитриевич (спасшие его хирурги. – Прим. ред.) и батенька мой не допустили, чтобы я ушел из жизни, Царство им небесное, главный низкий поклон я отдаю Бате». А. Щербаков УПОМЯНУТЫЕ ИМЕНА Богатырев Тимофей Васильевич – хирург в Елецкой больнице, спас Н. С. {98} Борисов Иван Дмитриевич – хирург в Елецкой больнице, спас Н. С. {98} Скрылев Иван Дмитриевич – двоюродный брат автора по матери; осиротел и был усыновлен родителями Н. С. {6} Скрылев Иосиф Михайлович – отец Н. С. Скрылев Михаил Емельянович – дед Н. С. Скрылев Сергей Иванович – двоюродный брат Н. С. {20} Скрылева (Ноздреватых) Татьяна Федоровна – мать Н. С. Ноздреватых (прозвище Арап) Федор – дед Н. С. по матери

Международное общество «Мемориал» © Свободное копирование

4 октября 2016 года Минюст РФ внес Международный Мемориал в реестр «некоммерческих организаций, выполняющих функцию иностранного агента».